Именно на улице Пушкина, в конце пути, мы встретили двух мужчин. Один оказался местным жителем, а другой приехал в гости к матери. Мужчина вызвался проводить нас к своей маме, и пока мы шли, он рассказал несколько слов о жизни родной деревни.

Взгляд уезжающих

— Семь человек тут всего живет, — вздыхает сын местной жительницы. — Я в Тюмени сорок лет живу, домой не тянет. Мне вот на неделю хватило: здесь ни рук, ни ног. Как они тут, бедные, живут? Матушке девятый десяток, а она здоровее меня. Приехал на УАЗике, доезжает до Русакова очень быстро, ну, потом дольше, чем до Тюмени. 

Он с грустью вспоминает, какой деревня была раньше: начиналась от моста, была большой. Здесь стояла школа, даже восьмилетняя. — А сейчас ничего не осталось. Я три класса закончил, надо было в четвертый идти, а школу разобрали, — говорит мужчина.

Хозяйка преображенского двора

Когда мы вошли во двор, нас встретила дружелюбная бабушка — Лидия Андреевна Лукьянова. Пожилая женщина, на лице которой видны следы прожитых лет и тяжелого труда. Седые волосы скрыты под розовым платком, завязанным традиционным способом. Лицо доброе, но уставшее. Она радушно приняла нас, рассказала о прошлом деревни и поведала историю своей непростой, но богатой событиями жизни.

— Мне уж восемьдесят нынче исполнилось, — начинает свой рассказ Лидия Андреевна. — Жителей в деревне семь человек. Вот по этой улице один человек живет, я одна. Сынок приехал, копали картошку. На той улице, на Лермонтова, пара живет, и с краю дом — тоже пара. И всё.

Связь с миром и хлеб насущный

Первое, о чем с болью говорит бабушка, — это плохая мобильная связь.

— Раньше везде брала, хоть в карман положи телефон, — вспоминает она. — А теперь даже соседу позвонить не могу, не схватывает. У сына другой оператор, тот ловит. А мне дочка, что в Слободчиках живет, набирает, набирает, а потом говорит: "Мам, я тебе раз пять набирала, только смски идут". Связь забивается, и всё.

С продуктами в деревне тоже свои порядки. Хлеб и молочку привозят раз в неделю, по вторникам.

— Женя развозит по всем магазинам, нам тоже привозит. Можно хоть что заказать, он говорит: "Заказывайте, я вам всегда привезу". Даже по бездорожью, но привезет, — с благодарностью отзывается Лидия Андреевна о водителе. — Зимой дороги чистят. Хлебовоз теперь прямо до самого дома подъезжает.

Огородная жизнь и заботы

В этом году Лидия Андреевна посадила много кабачков и тыкв.

"Не знаю, куда девать!" — смеется она. Когда приезжал водитель автобуса, она нагрузила ему полную телегу овощей. Звонила снохе, та просила: "Нам только два кабачка, больше не нужно".

Особое внимание сельчанка уделяет пожалуй главному овощу в каждом сельском огороде - картошке.

- Сынок весной приезжал, помогал сажать огород. Мне бы куда одной-то? — рассуждает бабушка. —60 ведер накопали, дочка приезжала, помогала. Земля здесь перегнойная, раньше стайки были, скотину держали. Тамара мне говорит: "Мама, куда столько?"

Самой косить траву уже не под силу, и сын приболел, поэтому прошу соседа. На кладбище ездили, тоже соседа просили там выкосить. Муж мой пятый год уже как умер. А зимой сама снег чищу. Сосед Сергей помогает, он 1962-го года, а другой сосед – Анатолий, 1957-го, он тоже один живет, помогает. Внуки, дочь и сын — меня все поддерживают.

Судьба, сплетенная с историей края

Лидия Андреевна родом из Успенки Аромашевского района. Годовалой ее привезли в Кротово. Мама, Александра Павловна Белова, работала учителем, а после войны в детском доме. Потом ее отправили в Романовку. Родного отца, Андрея Григорьевича Фролова из Вяткино, Лидия Андреевна так ни разу и не видела.

После семи классов она поехала поступать в Тобольское педучилище. Сдала экзамены на четверки, но конкурс был высокий — восемь человек на место, нужны были пятерки.

— Приезжайте на следующий год, — сказали мне. А у мамы ребятишки один под одним. И пошла я коров доить, - рассказала сельчанка.

Довелось ей поработать на железной дороге, пока муж в армии был. В 1969 году супруги приехали в Преображенку. Сначала дали квартиру, а в 1978 году купили дом.

До самой пенсии Лидия Андреевна проработала в совхозе дояркой, а последние два года — учетчиком.

Уходящая натура

Вспоминает бабушка и расцвет Преображенки. Народа было много, работала восьмилетняя школа, медпункт, ясли.

— А потом все люди: кто умер, кто уехал. Дорога... До Русакова десять километров. Если б сделали дорогу, может, люди и жили бы. Из-за дороги все уехали. Когда дожди — ни проехать, ни пройти. Почта теперь раз в неделю приезжает. Я выписываю местную газету, сосед выписывает. Школу разобрали, ясли убрали. Стоят старые дома, вроде деревня, а деревни-то уже нет.

По словам Лидии Андреевны, большую проблему жителям улицы преподносит старый колодец – вода в нем застаивается. Раньше скотину держали, воды много брали, а теперь столько не нужно.

- Сын приезжает, качает воду. В прошлый раз на родительский день из администрации по нашей просьбе привозили помпу, все почистили. А через месяц сосед говорит: вода опять "бражится". Приходится снова качать, – сетует местная жительница.

Главное богатство

- Раньше хозяйство было полное: свиньи, куры, две коровы, потом одну держали. Сейчас только собачка. Старенького песика, недавно не стало — случайно задавило телегой с дровами, вот дочка мне привезла другого, - показывая рукой на прикорнувшего у ее ног невысокого лопоухого пса, говорит хозяйка двора.

По словам Лидии Андреевны, самая ее великая радость — двое детей, трое внуков и четверо правнуков.

Мы прощаемся с гостеприимной хозяйкой. Преображенка снова погружается в свою тишину. Деревни уходят, меняются, пустеют их дома. Но пока здесь живут такие люди, как Лидия Андреевна, пока здесь пахнет пирогами, скошенной травой и колодезной водой, эти места не умрут. Они будут хранить в себе то самое, ни с чем не сравнимое тепло, которое наливается в душу, стоит лишь переступить порог преображенского двора.