О встрече с ней предварительно не договаривался. Впустившая в квартиру хозяйка, расспросила, кто я такой и о цели визита. Узнав, что я корреспондент из редакции, как будто вспомнив что-то важное, всплеснула руками:

– Да мне же сам Бог тебя послал. Давно собираюсь побывать у вас, и всё не получается никак. Хочу, чтобы вы написали о Гале Тоникян, она ухаживает за мной, чуткая, внимательная женщина, – с рассказов о хорошей работе социального специалиста и самой службы начала беседу хозяйка.

Ефросинья Петровна родилась в 1936 году в деревне Орловке. Там же окончила 4 класса местной начальной школы. Продолжать учёбу нужно было уже в Кротово, но семейные обстоятельства не позволили этого сделать.

– В школу ходила босиком, даже лаптей не было. До снега доучилась в пятом классе и всё, бросить пришлось. Нас семеро ребятишек в семье выжило, да двое от голода маленькими умерли, я в серединке родилась. Когда война началась, мне 6 лет исполнилось. Всё хорошо помню. У нас была площадь, скорее поле, вокруг берёзки стояли, там молодёжь гуляла, на этом месте незадолго до войны повесили рупор. Народу много собралось, молча слушали, потом плакали и расходились. Я маленькая была, чтобы понять то, что случилось. Дорога из деревень Казанки, Буреевки, Александровки, Преображенки через нас шла. Кажется, бесконечно провожали мужиков, и на лошадях, и пешком шли. Помню, как уходивший отец взял меня на руки и сказал маме: "Настя, ты береги эту девчушку". Так на руках и пронёс меня через переулок до больших ворот, которые стояли на въезде в деревню. Потом начались и наши беды: голод, холод, нужда. Весной и летом мы днём собирали листочки крапивы, лебеды, а ночью приходила мама и пекла из этого лепёшки. На Октябрьскую в колхозе устраивали праздник, первыми ребятишек кормили, давали суп с мясом и хлеб из настоящий муки. Сестрёнка младшая в войну отощала и уже уходя, попросила кусочек такого хлеба, а где бы мы его взяли? Так и умерла, не поевши, – смахнув слезу, вспоминает годы раннего детства Ефросинья Петровна.

Орловка в её памяти осталась большой красивой деревней, в которой находилось два колхоза – "Большевик" и "Красный май". В один из них уже после войны 12-летней девчонкой она пошла работать телятницей.

– В "Красном мае" мне дали группу из 30 телят, я почти жила там с ними, и они показали хороший привес. В колхозе денег не платили тогда, и дали мне в премию или в первую зарплату 350 литров молока. Сдали мы его с отцом в молоканку, и на часть вырученных денег я купила себе одеяло. Простенькое одеяло было, но своё, с ним я через несколько лет и замуж вышла. А муж был из колхоза "Большевик". Деревня наша весёлой слыла, в округе её называли "Китай" из-за того, что ребятишек много было, в каждой семье по семь-восемь и больше. Мы с мужем Иваном Макаровичем шесть своих детей вырастили, и нам племянника привезли из Нижнего Новгорода. Сестра заболела, мы решили его взять на время. Он привык у нас и остался. В армию его проводили, вернулся оттуда к нам, потом свадьбу сыграли. Молодец он, тоже не забывает, мамой и папой нас называет, приезжает, и дети его нас бабушкой с дедушкой зовут. Вообще, дети меня вниманием не обделяют, по несколько раз за день звонят, подарки шлют и везут. Вот только мужа у меня уже нет, и дочь старшая умерла, – вздыхает собеседница.

Несмотря на почтенный возраст, Ефросинья Петровна относится к тому типу людей старой закалки, которые не приемлют обычный лежачий отдых. Когда ей предложили оказать посильную помощь мобилизованным и принесли шерсть, она с радостью согласилась вязать носки. Ей хорошо помнится босоногое детство, а вернувшийся с войны отец кое-что рассказывал о солдатской жизни в окопах.

– Большого труда это не составило, с мужем мы прожили почти 66 лет, и всё время в деревне. Я, не считая колхоза, 20 лет дояркой отработала и 22 года осеменатором после окончания курсов и сдачи экзаменов на отлично. Сейчас добрые люди квартиру дали благоустроенную, спасибо, тепло, вода – всё есть. Сиди, вяжи, согреют мои носки какого-нибудь солдатика, спасибо скажет. Не мне конкретно, я же не одна такая, но всё равно приятно, что там тоже есть моё участие, – заканчивает рассказ Ефросинья Петровна.