Беззаботное детство Вити проходило в деревне Мильберть Саратовской области. Расположенная в 6 километрах от берега Волги, она насчитывала 4 длинных улицы с добротными домами. Стояли они на каменном фундаменте и имели просторный подвал, обложенный тем же камнем. Несмотря на то, что почти в каждом дворе была корова, а то и не одна, и всех их летом выводили пастись на луг, в деревне было чисто. После того, как проходило стадо, улицы сразу же подметали. Была там и своя семилетняя школа, в которой Виктор успел окончить три класса, а потом приближающаяся к Волге линия фронта и репрессивные методы правительства внесли в жизнь поволжских немцев свои коррективы. Не миновал этого и мой собеседник.

– В начале сентября мы, как обычно, пришли в школу, а учителя нас отправили обратно. Приходим домой, а там уже слёзы, суматоха, никто ничего толком не рассказывает. На сборы дали 24 часа, но произошёл какой-то сбой, и мы пробыли дома ещё трое суток. Кто не растерялся, успел заколоть поросёнка в дорогу, а мы отвели всю скотину на школьный двор. Потом – неблизкий путь: до Камышина на пароходе, а до Катышки (сейчас Голышманово) – на поезде в телячьем вагоне. В начале октября туда приехали, грязь страшная, за нами пришло две машины из Сорочкино. Кое-как доехали до Кобылинки, и машина с женщинами и ребятишками свалилась под мост. Спас нас тогда столб, не давший транспорту перевернуться и накрыть пассажиров. Привезли нас в Сорочкино и всех загнали в один дом. Мы с дороги, голодные, уставшие, испуганные, а тут не то что лечь, присесть-то толком некуда. И вдруг открывается дверь, и нам заносят свежего, ещё горячего хлеба, его в колхозе испекли специально для нас, и молока. Это был последний более-менее сытный обед перед длинной и голодной зимовкой, – вспоминает Виктор Фридрихович переезд в Сибирь.

Привезли сюда Генергардов без главы семейства и старшего брата, их забрали в трудовую армию. Спустя время отец нашёл свою семью, когда вернулся, был уже больной и с обмороженными ногами, долго лечился, но выкарабкался. Через два года после окончания войны он устроился в Аромашевский промкомбинат плотником. Туда же перешёл и Виктор, его приняли рабочим на пилораму. Юбиляр, ветеран труда, ещё бодр и рассказывает о своём прошлом и настоящем житье-бытье очень увлекательно. Слушаешь его и словно на машине времени переносишься на многие десятилетия назад.

– Вместо тракторов дали нам дойных коров, запрягали их и работали. На них же и перевозились из Сорочкино в Аромашево. Переехали, а жить-то негде, в шалаше не перезимуешь, выкопали мы землянку. Главное – чтобы тепло было. На производстве давали рабочий паёк, по 200 граммов муки на иждивенца. На работе я и со своей супругой познакомился. Она трудилась формовщицей на кирпичном заводе, тогда всё вручную делали. Поженились мы, и привёл я её в землянку, как медведицу в берлогу. Рядом с нашей кроватью стояла кровать родителей. В ногах брат лежал, а младшая сестра на полу спала. Был это уже 1953 год, потом нам дали избушку, – оживляет юбиляр в памяти картинки из молодости.

В скором времени вышел закон, освобождающий репрессированных немцев от ежемесячной отметки в милиции. У молодой семьи Генергард один за другим появились четверо детей. Виктор Фридрихович с пилорамы перешёл в столярку и уже больше не менял рабочее место вплоть до ухода на заслуженный отдых. За самоотверженный труд он был награждён множеством почётных грамот и благодарностей, а однажды был делегирован в Москву на выставку достижений народного хозяйства, где ему торжественно вручали медаль. Жизнь вроде бы наладилась, но до сих пор бывают у них с супругой вечера воспоминаний, когда нестерпимо хочется побывать там, где прошло их детство, на берегу Волги.